С конца мая власти в России приступят к обсуждению экспертных разработок по программе экономических реформ с 2018 года. Руководитель Центра стратегических разработок Алексей Кудрин в статье для "Ъ" рассказывает о том, как, с его точки зрения, выглядят идеи, которые в принципе не могут быть использованы в будущих реформах.
Кудрин назвал пять мифов о путях роста экономики РФ
РИА Новости

Очевидная потребность в ускорении экономического роста России приводит к появлению различных рецептов его осуществления. Психологически комфортнее предлагать простые решения, якобы сулящие быстрое и чуть ли не окончательное решение проблемы. Словно средневековые алхимики все-таки нашли философский камень и готовы моментально превратить кучи свинца в груды золота. К сожалению, некоторые предлагаемые различными авторами идеи не только не сработали бы, но и, при попытке их реализовать, существенно осложнили бы решение основной задачи — обеспечение долгосрочного устойчивого развития нашей страны.

 

Миф 1: инфляция в нашей стране носит преимущественно немонетарный характер, следовательно, ее бессмысленно регулировать мерами денежной политики, и Банк России должен отказаться от таргетирования инфляции как своей основной задачи, поскольку с ней можно справиться с помощью ограничения монопольных тарифов.

 

К "немонетарным" факторам инфляции относят не только рост тарифов естественных монополий, но и любое увеличение цен вследствие роста издержек, включая девальвацию национальной валюты, а также инфляционные ожидания.

 

В действительности же каждый из этих факторов так или иначе носит монетарный характер. Рост тарифов напрямую коррелирует с ростом денежной массы в предшествующий год, поэтому инфляция на рынке потребительских товаров, спровоцированная индексацией тарифов, является результатом предыдущей денежной политики ЦБ. Даже когда денежные власти напрямую не таргетируют обменный курс, а используют в качестве инструмента процентную ставку, они с ее помощью влияют на денежное предложение и потоки капитала. Это, в свою очередь, определяет соотношение спроса и предложения на валютном рынке, а следовательно, влияет на курс. Наконец, независимо от того, насколько рациональными являются инфляционные ожидания, их прежде всего определяет политика ЦБ, задающая фактические темпы инфляции.

 

Миф 2: экономический рост сдерживается недостаточностью денег, следовательно, его можно подтолкнуть с помощью расширения денежного предложения.

 

В действительности же монетизация и иные показатели развития кредитных отношений определяются не жесткостью или мягкостью денежной политики, а способностью самой финансовой системы генерировать ресурсы. По данным пятнадцатилетнего мониторинга Всемирного банка, в развивающихся странах, где центральные банки активно накачивали экономику деньгами, монетизация росла теми же темпами, что и в странах, где наращивание денежного предложения было более сдержанным. В России с 2000 года темпы прироста денежной базы постепенно уменьшались, снизившись с 20-40% в 2000-е годы до 5-10% в последние годы, а коэффициент монетизации при этом практически непрерывно рос, увеличившись с 15% в начале 2000-х до более 40% в настоящее время. Таким образом, эмпирические данные не дают оснований считать, что есть устойчивая связь между мягкостью монетарного режима и проникновением кредита. И напротив, они подтверждают наличие такой связи между увеличением денежной базы и ростом потребительских цен.

 

Сегодня краткосрочное кредитование доминирует в России из-за неопределенности макроэкономических условий, высокой инфляции, плохого инвестиционного климата и недостаточного развития финансовых институтов. Наш относительно низкий уровень монетизации является не причиной слабости финансовой системы, а ее следствием.

 

Миф 3: экономический рост можно разогнать, задействовав имеющиеся в стране значительные незагруженные производственные мощности с помощью смягчения денежно-кредитной политики — снижения процентной ставки.

 

В этом случае "дьявол кроется в деталях" двух оценок: собственно объема "недозагруженных" мощностей, а также риска ошибки в этой оценке. Сторонники гипотезы о существенной недогрузке зачастую опираются на публикуемый в РЭБ показатель, значение которого последние два года составляет около 75-80%. Однако это не означает, что экономика имеет около 20% незадействованных мощностей: на пике роста в 2008 году, в момент перегрева нашей экономики, этот показатель составлял около 85%, поэтому нормальному уровню загрузки и будет соответствовать значение около 80%. Согласно другому анализу — специалистов ЦМАКПа,— в некоторых отраслях обрабатывающей промышленности действительно есть свободные мощности, которые могут позволить им увеличить выпуск на 5-10% — при условии роста спроса. При этом аналитики Банка России и Института Гайдара считают, что главную роль в торможении экономического роста играют структурные факторы, и потенциала для монетарного стимулирования нет.

 

Даже если отдельные свободные мощности есть, нельзя "стрелять" по ним из тяжелой монетарной артиллерии, увеличивая риск общего разгона инфляции. Теоретически можно было бы использовать адресные субсидии. Но и в этом случае нужно понимать, что те отрасли или конкретные предприятия, которые получат льготное финансирование, будут лишены стимулов к повышению эффективности. Возникнет реальная угроза формирования целых кластеров, которые при отрицательной реальной рентабельности станут лоббировать получение дешевых кредитов от Центрального банка. Следовательно, финансирование неэффективных отраслей будет осуществляться за счет обременения всех остальных инфляционным налогом.

 

Миф 4: увеличению темпов роста может способствовать какой-либо аналог политики "количественного смягчения" — предоставления дополнительной ликвидности на льготных условиях.

 

Эта политика, которую активно проводили и отчасти проводят денежные власти США, Японии, Великобритании и еврозоны, может способствовать восстановлению там экономического роста, потому что все эти страны, изначально жившие в условиях низкой инфляции, уперлись в нулевую границу процентных ставок и столкнулись с угрозой дефляции. При этом и в период кризиса эти страны не меняли своего инфляционного ориентира, остававшегося на уровне 2%. В нашей экономике ничего подобного нет, поэтому отечественный вариант такой политики лишь неминуемо ускорит инфляцию и увеличит давление на рубль в результате "выплескивания" дополнительных денег на валютный рынок. Предлагаемое некоторыми авторами адресное использование такой эмиссии — ограничение в целях, на которые она может быть потрачена,— не спасет. Даже если предположить, что первоначально все выданные ЦБ кредиты будут израсходованы в строгом соответствии с инвестиционными требованиями, на втором шаге они все равно окажутся на валютном и потребительском рынках — через выплату зарплаты, оплату работы подрядчиков, покупку оборудования и так далее.

 

Миф 5: возвращение ЦБ к активной валютной политике — вплоть до фиксации валютного курса на заниженном уровне — будет способствовать росту за счет снятия с российских компаний валютных рисков, усиления конкурентных позиций экспортеров и компаний, ориентирующихся на импортозамещение.

 

Хотя режим регулируемого обменного курса может ненадолго обеспечить иллюзию стабильности, уже в среднесрочной перспективе он, скорее всего, приведет к кризису платежного баланса. В результате зависимость от условий торговли, обусловленная доминированием сырья в структуре экспорта, только вырастет.

 

Гибкий обменный курс имеет важное преимущество: он позволяет экономике адаптироваться к изменяющимся условиям, поскольку способствует ее переходу к новому равновесию. Это можно проиллюстрировать на нашем недавнем примере: ослабление рубля привело к тому, что за 2015 год прибыль российских компаний выросла на 2,2 трлн руб. (+21%) по сравнению с предыдущим годом, тогда как за 2008 год она упала на 1,1 трлн руб. (-16,5%). В 2015-2016 годах, в условиях свободного курсообразования, экономический спад составил около 3% и оказался значительно менее глубоким, чем представлялось в начале кризиса, причем это произошло в условиях глубокого и продолжительного ухудшения условий торговли. Напротив, в 2009 году, когда при сопоставимом падении цен на нефть и в условиях оттока капитала было принято решение поддержать курс интервенциями, падение ВВП превысило 8%. При этом Банк России, обладая золотовалютными резервами в объеме около $600 млрд, израсходовал на меры поддержки около трети этой суммы, но ослабления рубля избежать не удалось.

 

При разработке стратегии экономического роста необходимо делать акцент на его устойчивости. Элементами стратегии не могут быть меры, дающие позитивный эффект только в краткосрочной перспективе, но создающие в экономической системе деформации, мешающие ее здоровому развитию.

 

Алексей Кудрин