Рецессия закончилась, чувство неудовлетворенности осталось. Общее желание потребителей и компаний избавиться от него в 2017 году станет толкать экономику вверх, но невысоко. Даже в оптимистичных сценариях, с ценой нефти около $60 за баррель, ВВП России будет расти значительно медленнее мирового.
Как экономика России будет выходить из стагнации
Денис Вышинский / Коммерсантъ

Надежда Петрова

 

Только хорошие новости

 

Если начавшийся 2017 год еще не успел принести вам хороших новостей, утешайтесь тем, что чем-то он определенно будет лучше ушедшего. Например, тем, что нефть по $53-57 за баррель Brent в общем и целом лучше нефти по $27-30, которую можно было наблюдать в январе 2016-го.

 

Тогда, как отмечали "Деньги", спорить можно было только о глубине падения ВВП на второй год рецессии — и, судя по предварительным оценкам Минэкономики, правы в итоге оказались те, кто ожидал в 2016-м спада на 0,5% (в 2015-м, по пересмотренной оценке Росстата, падение составило 3%). Сейчас ситуация противоположная: после подведения итогов четвертого квартала 2016 года Росстат, скорее всего, сообщит об увеличении ВВП по сравнению с четвертым кварталом 2015-го, и применительно к 2017 году спорить имеет смысл лишь о темпах роста. Главный фактор неопределенности тот же — цены на нефть.

 

Оптимистическая точка зрения состоит в том, что под влиянием соглашений ОПЕК и ряда не входящих в организацию стран о сокращении добычи (на 1,2 млн баррелей и 0,6 млн баррелей соответственно) рынок сбалансируется, запасы к концу года придут в норму, цена на нефть во втором полугодии превысит $60 за баррель Brent, а в долгосрочной перспективе достигнет $70.

Соглашение будет выполняться, потому что при $40 за баррель нефтяная индустрия в принципе не работает и бюджеты основных стран-производителей балансируются при цене выше $70,— продолжать ценовую войну нет смысла. При этом рост добычи у сланцевых производителей будет не таким быстрым и сможет закрыть только половину ожидающегося в 2017 году прироста потребления на 1,2 млн баррелей в сутки,— объяснял на встрече с журналистами аналитик Bank of America Merrill Lynch по нефтегазовому сектору региона EEMEA Карен Костанян.

В этом случае среднегодовая цена Brent составит $61 за баррель.

 

Однако вероятен и другой сценарий:

Сокращение добычи ОПЕК, как обычно, окажется меньшим, чем было обещано, и будет уравновешено более выраженным восстановлением добычи в США и менее значительным ростом спроса, чем в 2016 году, когда росту спроса во многом способствовало удешевление нефти. Цена вряд ли опустится ниже среднегодовых показателей 2016 года, но можно ждать небольшого снижения по сравнению с текущим уровнем, с учетом огромных объемов спекулятивных позиций в нефтяных фьючерсах,— предположил руководитель управления аналитических исследований УК "Уралсиб" Александр Головцов. Базовый сценарий УК "Уралсиб" — $52 за баррель Brent.

В прогнозы экономического роста степень оптимизма по отношению к нефтяным ценам транслируется нелинейно (BoAML ожидает роста ВВП РФ на 1,1%, Citi и УК "Альфа-Капитал" — 2%, УК "Уралсиб" — около 1%). Но суть в любом случае в том, что, как говорит руководитель Экономической экспертной группы Евсей Гурвич, "при стабильной нефти наш потолок — 1,5%, к нему что-то прибавляется или убавляется в зависимости от цен на нефть". А поскольку коридор для них намечается не очень широкий, о приближении к мировым темпам роста (прогноз ВБ на 2017-й — 2,7%) в наступившем году можно даже и не мечтать.

Если оценивать динамику ВВП в разрезе бюджетных стимулов, налогов, монетарных условий, цен на нефть и экспорта в реальном выражении, стабильный "остаток" составляет 1,4 п. п. роста в год. Если условия неизменны, то есть бюджетная политика нейтральна, налоги не повышаются и цены на нефть не меняются, динамика ВВП целиком определяется "автономным ростом", за счет повышения эффективности экономики, и экспортом товаров и услуг в реальном выражении. Эконометрически, чтобы ВВП в таких условиях вырос на 2%, экспорт при существующей его структуре должен расти на 3% в год, что выше даже оптимистичных прогнозов (ЦБ ожидает 1,3-1,7%.— "Деньги"). А если говорить о темпах, близких к мировым, 3% увеличения ВВП у нас будет при пятипроцентном росте экспорта. Это запредельный для нас уровень,— говорит ведущий эксперт Центра развития ВШЭ Николай Кондрашов.

Привычка к сбережению

 

В ожидающемся слабом росте (который для развивающейся страны, конечно, уместнее назвать стагнацией) потребителям пока отводится небольшая роль. Хотя опросы ЦБ свидетельствуют об улучшении оценок материального положения (в декабре 2016-го на ухудшение жаловались 38%, это на 3 п. п. меньше, чем в ноябре), медианное значение среднедушевого располагаемого дохода у респондентов почти не меняется (чуть больше 11 тыс. руб.). Да и выработавшаяся за 25 месяцев падения реальных доходов привычка к экономии вряд ли пройдет быстро.

 

По замечанию заведующего лабораторией финансовых исследований ИЭП имени Гайдара Михаила Хромова, за 11 месяцев 2016-го вклады населения в банках выросли на 1,3 трлн руб. (годом ранее — на 1,9 трлн руб.); это 2,8% доходов населения вместо 4,2% годом ранее. Такое положение дел "частично объясняется положительной динамикой наличности, в отличие от 2016-го, когда объемы наличных денег (в рублях и в иностранной валюте) сокращались". Сведений о наличности по году в целом еще нет, но, по данным за первые три квартала, чистый прирост активов населения в 2016-м был лишь на 0,2 п. п. ниже, чем в 2015 году, а эту разницу можно объяснить уже упомянутым снижением доходов населения.

 

В мониторинге ВШЭ "Население России в 2016 году" отмечается, что в ноябре 2016-го по сравнению с октябрем 2014 года, последним периодом роста реальных доходов, их падение составило 12,7%, за 11 месяцев 2016-го динамика не улучшилась и "переход к восстановительному росту не просматривается". Чего, правда, не скажешь о реальных заработных платах, которые, по данным Росстата, с конца лета ни разу не ушли в минус: рост за январь--ноябрь 2016-го на 0,5%, в том числе в ноябре, год к году, на 1,7%. Продолжение этого роста — главная надежда розницы.

 

Здесь есть свои риски, предупреждает Головцов: по его мнению, "продавить инфляцию ниже 5% ЦБ будет тяжело, если нефть не подскочит до $70 и там не задержится надолго или если приток в рублевые активы из-за рубежа не станет еще более аномально бурным". А с учетом того, что в госсекторе оклады все еще заморожены, 7% индексации в коммерческих компаниях приведет лишь к тому, что "средний рост зарплат по стране будет ближе к 5%, то есть будет примерно соответствовать инфляции". Но и в этом случае, указывает Головцов, "отложенный спрос может быть":

Люди несколько лет не обновляли мебель или автомобили, поэтому после долгого падения даже стабилизация их доходов может способствовать увеличению спроса.

Если же номинальные зарплаты будут проиндексированы на 7% (как это следует, в частности, из данных консалтинговой компании Korn Ferry Hay Group о планах работодателей), а ЦБ удастся добиться снижения инфляции до целевых 4%, рост реальных зарплат продолжится. И их получатели, скорее всего, отреагируют на это расширением спроса. Большинство прогнозов предполагает рост частного потребления в 2017 году на 1-2%. Что уже достижение: за 11 месяцев 2016-го оборот розничной торговли снизился на 5,1%, платных услуг населению — на 0,5%.

 

Более высоких показателей сложно ждать. Даже если сбудется прогноз главного экономиста Альфа-банка Наталии Орловой о росте розничного кредитования на 6% в 2017 году, его влияние на потребительский спрос останется отрицательным. Как указывает Хромов, для изменения ситуации темпы роста задолженности должны быть не меньше фактической ставки по потребкредитам (18%). Пока же потребкредитование сокращается: по данным на 1 ноября 2016-го, весь наметившийся рост розничных кредитов (+0,4% за предыдущие 12 месяцев) был связан исключительно с жилищными кредитами: задолженность по ним выросла на 12,9%, по остальным упала на 6,8%.

 

Промышленность с сюрпризом

 

Реальному сектору экономики повезет куда больше, но он, как выяснилось после декабрьского уточнения Росстатом первичных данных, и в 2016-м чувствовал себя вполне сносно: за январь--ноябрь рост составил 0,8%, в ноябре — 2,7% год к году. Судить о динамике, правда, сложно — данные, опубликованные Росстатом ранее, после пересмотра оказались нерелевантны, но, как утверждает руководитель направления реального сектора ЦМАКП Владимир Сальников, "детальный анализ показывает, что рост продолжается уже по меньшей мере полгода".

Во-первых, у нас есть сектора, которые и не переставали расти,— добыча, химия и пищевая промышленность. В 2016 году к ним постепенно присоединились те отрасли, которые оправились от шокового сжатия рынков, произошедшего в 2015 году. После шока при неизменности условий рост возникает просто потому, что экономические агенты адаптируются и находят новые возможности. Например, последние месяцы увеличивается производство бытовой техники. Там сработало импортозамещение, выбор населения чуть сместился в сторону отечественных товаров,— поясняет Сальников.

В 2017 году, по его мнению, эти тенденции продолжатся и "мы увидим восстановительный рост в секторах, завязанных на инвестиционный спрос: машиностроение, строительный комплекс, производство товаров длительного пользования". В целом рост промышленности в 2017 году может составить около 2%.

 

Проблема в том, что потенциал такого роста ограничен. Хотя, по данным Росстата, инвестиции в основной капитал в третьем квартале 2016-го всего второй раз с начала 2014-го вышли в плюс (0,5% год к году), их рост сконцентрирован в 14 секторах — как правило, в тех, которые выиграли от девальвации. При этом, как отмечает замдиректора Центра развития ВШЭ Валерий Миронов (см. "Комментарии о государстве и бизнесе", N125), динамика инвестиций по крупным и средним компаниям и по экономике в целом "диаметрально противоположная", что "говорит о плохом положении малого бизнеса".

Механизм, который мы сейчас видим, больше 1,5-2% роста промышленности не дает. В 2017 году это может быть чуть больше, но уже в 2018-м мы увидим 1-1,5%, если не будет более активного инвестирования сырьевых компаний дальше по цепочкам создания стоимости, более активных действий по привлечению инвесторов,— констатирует Сальников.— Если ничего серьезного не произойдет в экономической политике, среднесрочная траектория будет затухающей.