Маржа структурных нот может принести компании до 20%, а потери получают до 85% инвесторов.
Черный ящик: почему трудно заработать на структурных продуктах
Thomas Lohnes / Getty Images

Александр Просвиряков - финансист, член ассоциаций ACI Russia и Russian Corporate Treasurers Association

 

У каждого начинающего инвестора рано или поздно наступает этап в профессиональной жизни, когда высокообразованный сейлз инвестиционной компании или премиум отдела банка начинает предлагать рассмотреть возможность вложения средств в не совсем понятные на первый взгляд инструменты под названием «структурные ноты». Красивая упаковка, простые расчеты выплат и модный заголовок делают данный продукт вполне привлекательным для рядового обывателя.

 

Но, как правило, за красивой оболочкой прячется набор самых простых сделок, скомбинированных таким образом, чтобы непрофессионалу было затруднительно разобраться в ценообразовании всей композиции. Тот напор, с которым сейлзы инвестиционных компаний и банков, предлагают структурные продукты своим клиентам объясняется, в первую очередь, высокими комиссионными за продажу. А высокие комиссионные, в свою очередь, объясняются высокой маржой, заложенной структуратором при упаковке ноты. Мне нередко встречались структуры с заложенной маржой не менее 10%. Нельзя также забывать и о том, что за покупку и продажу продуктов финансовые организации зачастую умудряются выставить клиенту дополнительную комиссию сверху (от 0,1 до 5%). Таким образом, согласившийся на покупку клиент может принести в копилку сейлза вплоть до 20% от суммы операции, что на порядок выше простых операций по приобретению биржевых инструментов (акций, облигаций). Конкуренцию по марже им могут составить лишь программы добровольного пенсионного страхования, надолго затягивающие клиента в высококомиссионный капкан.

 

Из чего же состоят структурные ноты? Что находится внутри красивых упаковок со сложными названиями?

 

Среди наиболее популярных структур на российском рынке являются ноты, привязанные к движению нескольких ценных бумаг (как правило, акций) с большой волатильностью. Доход структуратора в данном случае складывается из премий, которые он получает за продажу опционов по каждой из бумаг по определенной цене («страйк»). Небольшую часть этого дохода структуратор предлагает клиенту в виде купонной выплаты с некоторой периодичностью. Оставшуюся часть премии упаковщик оставляет себе в качестве гонорара за создание ноты. При достижении хотя бы одной из ценных бумаг барьерного уровня («страйк»), контрагент по сделке отдает продавцу опциона пробившую страйк бумагу. Это, как правило, приводит к значительной негативной переоценке. Клиент вынужден фиксировать убыток или оставаться в подешевевшей бумаге.

 

«Никогда не продавай маму, Родину и опционы»

 

Поинтересовавшись однажды у одного из локальных банкиров по поводу статистики клиентских «неудач», я услышал цифру 85% — столько процентов держателей структурных нот теряли свои деньги. «Никогда не продавай маму, Родину и опционы», – такая поговорка гуляла по рынку в мою бытность деривативным трейдером. Для инвесторов, разделяющих мои опасения по поводу продажи опционов, структураторы имеют в арсенале более консервативные ноты, выплаты по которым привязаны к долговым инструментам.

 

По со своей сути такая нота сама выступает квази-долговым инструментом, так как в основном лишь копирует выплаты купонного дохода по основной бумаге (или нескольким бумагам) и выплачивает полную сумму при погашении. Нужно заметить, что последние скандалы со стороны «обманутых инвесторов», которые попали в СМИ, связаны именно с такими структурами. Одной из таких нот, по которой клиенты лишились практически всей суммы, являлась структура, привязанная к облигациям Внешпромбанка, потерявшего лицензию в начале 2016 года. Держатели таких нот, как и впрочем держатели обычных облигаций Внешпромбанка, столкнулись с дефолтом со стороны эмитента и вынуждены были либо продать бумаги по бросовой цене (около 1% от номинала), либо остаться с облигациями в надежде получить выплату в результате реализации конкурсной массы в процессе банкротства Внешпромбанка.

 

В данном случае клиенты могут жаловаться регулятору на так называемый misselling продукта со стороны инвесткомпании и банка, если сейлз пытался скрыть информацию обо всех рисках, связанных с инвестицией в ноту, но к самой структуре продукта вопросов быть не должно. Куда чаще недобросовестные участники финансового рынка предлагают клиентам вложить средства в бумаги, эмитированные офшорным подразделением самого же участника под видом приобретения ноты, привязанной к какому-либо долговому активу. Например, вам могут предложить купить ноту, базовым активом которой являются бонды Сбербанка с доходностью 5% в долларах, но эмитентом данной бумаги является некий офшор из черного списка Минфина. В таком случае клиент находится в полной уверенности, что он приобретает кредитный риск Сбербанка, но по сути, он кредитует, как правило, пустой офшор. Куда на самом деле идут деньги после поступления на счет инвестиционной компании, проследить проблематично.

 

Для защиты своих сбережений от недобросовестных участников, от попыток misselling со стороны инвесткомпаний и банков и от экзотических продуктов со встроенными выписанными опционами, старайтесь ограничиваться, хотя бы на первых порах, инвестициями в базовые инструменты с прозрачным ценообразованием и риском через крупные, надежные, профессиональные финансовые институты из понятных вам юрисдикций. И, как говорил казначей одного крупного фонда — «никогда не покупайте финансовый актив, название которого не помещается на одной строчке».