Увеличение на российском рынке труда доли пожилых работников из-за повышения пенсионного возраста не приведет к росту безработицы среди молодежи, отмечают в Высшей школе экономики.
ВШЭ не подтверждает аргумент против повышения пенсионного возраста
Александр Петросян / Коммерсантъ

Пожилые и молодые работники на российском рынке труда не конкурируют между собой, хотя в течение последних 15 лет в РФ занятость среди первых росла, а среди вторых — падала. Такие данные в исследовании "Молодые и пожилые работники на российском рынке труда: субституты или нет?" представила Высшая школа экономики.

 

По данным исследования, в период 2000-2014 годов уровень занятости среди молодежи (20-24 года) снизился с 57,5% до 51,6% — основной причиной этому авторы доклада называют рост популярности высшего образования. Уровень безработицы в этой возрастной группе также падал — с 17,6% до 12,4%. Уровень занятости среди пожилых (60-64 года) вырос с 25,3% до 30,2% — максимального значения этот показатель достиг в 2007 году (32,8%). После этого, отмечают авторы доклада, в РФ начался существенный прирост уровня пенсий, что могло демотивировать старшее поколение, еще одной причиной некоторого сокращения уровня занятости у пожилых могло быть параллельное снижение их зарплаты (на 7 процентных пунктов в сравнении со средней по стране). В то же время у молодежи этот показатель остается практически неизменным, и в результате заработки этих двух групп с 2011 года оказались одинаковыми с точностью до 1-2%. Соответственно если в 2005-2009 годах средний работник старшего возраста оценивался работодателем выше, чем работник, только вышедший на рынок труда, то к 2011-2013 годам эти оценки сравнялись. Схожие позиции у этих двух групп работников оказались и в сфере образования. Если в 2006 году доля имеющих законченное высшее образование среди занятых 20-24-летних была там на 10 п. п. ниже, чем у 60-64-летних, то к 2015 году разница составила уже 5 п. п.— при почти равных долях имеющих среднее профессиональное образование в двух группах на протяжении последних десяти лет.

 

Однако при достаточно однородной образовательной структуре молодых и пожилых работников между ними есть существенные профессиональные различия. Специальности, которые выбирали молодые работники, кардинально отличаются от специальностей пожилых. Среди молодежи почти вдвое выше доля экономистов, еще больше разрыв в областях гуманитарных наук, информационных технологий и сферы обслуживания. Ниже разрыв — в технических специальностях, образовании, здравоохранении, сельском хозяйстве. К тому же у работников разного возраста есть существенная отраслевая сегрегация: более трети пожилых работников (38%) заняты в промышленности и сельском хозяйстве, притом что молодых там в 1,5 раза меньше — только 22%. Выше доля пожилых и в отраслях социальной сферы: в образовании (12,9% против 9,7%) и здравоохранении (14% против 7,7%). Молодежь больше занята в секторе услуг, в первую очередь в оптовой и розничной торговле. Также существенно выше ее доля в финансовой деятельности и гостиничном и ресторанном бизнесе, хотя в целом вклад этих отраслей в общую структуру занятости незначителен. В целом, как утверждается в докладе, молодые стремятся в быстроразвивающиеся отрасли, тогда как пожилые тяготеют к традиционным отраслям, в том числе бюджетному сектору.

 

Исследование ВШЭ призвано опровергнуть аргумент противников против повышения пенсионного возраста: молодые и пожилые работники де-факто не являются конкурентами, а стремятся занять разные части рынка труда. "Можно ожидать, что и повышение пенсионного возраста не окажет влияния на занятость молодежи",— отмечается в докладе.

 

Анастасия Мануйлова