Философ Александр Рубцов о том, что на самом деле должна значить для власти «забота о себе».
Власть как субъект и аскеза
Михаил Климентьев / РИА Новости

В предыдущих статьях о реформировании в зазоре между экономикой и политикой критиковались представления о власти как об исключительной прерогативе государства и больших социальных институтов (« Замкнутый квадрат», «Политэкономика на входе в реформу», «Реформы и микродеспотии»). Эти расхожие представления неизменно заводят в тупик в спорах о том, можно ли реформировать экономику без реформы политики и наоборот, когда сама суть задачи в болезненном разделении сростка политики и экономики, власти и денег. Без такого разделения любые стратегии реформирования – припарки полумертвому. Особенно неприятно, когда альтернативой реформам является революция – пусть даже отложенная тихим вырождением под звон героической идеологии.

 

 После Мишеля Фуко нельзя не учитывать диффузной микрофизики власти, пропитывающей поры людских отношений во всех масштабах и сверху донизу. Без работы во всех этих пластах обречены любые реформы, ярко начинающиеся, но неизменно оборачивающиеся сначала псевдо-, а затем и контрреформой. Это мы уже проходили, но видна готовность снова зайти на тот же круг, только в худших условиях и с никакой готовностью.

 

Также нельзя рассматривать политику, идеологию и власть как нечто внешнее и рядоположенное всему остальному – экономике, культуре, знанию, социальной сфере. И это принцип. Не менее примитивен образ культуры на уровне понимания профильного министерства: живая культура, помимо театров и библиотек, прямо присутствует в политике, экономике, праве, знании, сексе, социальности... Если этого не понимать, в стране не будет никакой осмысленной культурной политики, а значит, не будет и ничего приличного в «прочих» сферах жизни.

 

Принцип реформ – видеть власть не только вовне, но и в предмете изменения – имеет продолжение в самих субъектах реформирования. Задача еще более сложная, даже в теории, не говоря о практической идеологии.

 

Юрген Хабермас различает три типа техник, позволяющие производить вещи, использовать системы знаков и определять поведение индивидов. Иначе говоря, это техники производства, техники сигнификации (коммуникации) и техники подчинения. Фуко надстраивает над всем этим особого рода «техники себя». Вслед за Платоном в качестве принципа адекватного функционирования власти он выдвигает идею «заботы о себе» (epimeleia heautou). У нас этот принцип и так доминирует, но у классиков философии власти он предполагает не самосохранение и самообогащение, а самосовершенствование, в платонической версии – аскезу (askesis). Прежде чем кидаться реформировать что-либо, субъект обязан озаботиться фундаментальными вопросами: что я должен сделать с собой, как я должен изменить себя, как я могу работать с собой? Проблема власти упирается в проблему «власти над самим собой». В том числе это власть над своими желаниями и страстями – аскеза в широком смысле слова. Здесь «путь к истине» и сама способность управлять полисом – основа «греческого чуда». В противном случае управляющий страной оказывается не субъектом, а пассивным объектом воздействия власти, владеющей всеми в качестве бессубъектного принципа. Тот самый случай, когда власть не принадлежит никому, но все принадлежат власти.

 

Мнение автора может не совпадать с мнением редакции

Читать далее