Философ Иван Микиртумов о современных источниках легитимности для государства и престижа для общества.
Дефицит достоинства
И. Куртова / ТАСС

У модернизации нет альтернатив, совместимых с сохранением достоинства и престижа. Умение быстро и своевременно, полагаясь на свои разум и волю, превращать имеющиеся формы жизни в новые, приносящие, с одной стороны, большее общее благополучие, а с другой – сохраняющие свободу выбора дальнейших изменений, – это одно из сущностных качеств человека, редкое при этом в отдельных людях и не всегда достигаемое даже в сообществах. Если норму и отклонение определять статистически, то модернизаторство, конечно, попадает в разряд отклонений, т. е. туда же, куда попадают все классические добродетели – мудрость, справедливость, мужество и т. п., а также и самые востребованные современные личностные качества – интеллект, предприимчивость, коммуникабельность и проч. Все они безусловно необходимы для успеха модернизационной работы, поэтому прогресс, благами которого пользуются все, порождается меньшинством.

 

У разных человеческих сообществ в разное время и в разных обстоятельствах вызовы к модернизации различны. Неизменно одно: если сообщество от модернизации уклоняется, игнорируя свои внутренние потребности и успешные инновации конкурентов, то неизбежное отставание ставит под вопрос самоопределение этого сообщества, а иногда и само его существование. Между лидерами и отстающими естественным образом возникают такие формы взаимодействий, которые скорее фиксируют различия, нежели способствуют выравниванию. Отстающие надолго лишаются свободы действий и попадают на периферию по отношению к центрам принятия решений. В империях конца XIX в. и первой половины ХХ в., в блоках второй половины ХХ в., в международной интеграции новейшего времени всегда ясно, кто играет роль лидера, инициируя и направляя модернизацию, а кто является ведомым, заимствует, перенимает, догоняет или же просто играет роль эксплуатируемого ресурса. Осознание людьми своей принадлежности к лидирующему или отстающему сообществу существенно влияет на весь их образ жизни, включая самооценку и эмоциональный настрой, видение будущего, уровень активности и ответственности, склонность к инновациям, инициативность и т. д. Влияние это тем сильнее, чем больше контактов, больше информации и, следовательно, более доступен ответ на вопрос о том, кто лидер, а кто отстающий. Для этого почти всегда и почти везде любому человеку достаточно просто сопоставить свое благосостояние с благосостоянием других людей в своей стране и за рубежом. Узко, грубо, меркантильно, совершенно, как кажется, вне сферы ценностей, но зато, если говорить о двух последних столетиях, с безошибочно верным результатом. И это так вовсе не потому, что буржуазно-мещанское потребительство вытеснило какие-то высокодуховные скрепы традиционной семьи, общины, народа, веры и т. д., подменив истинные критерии блага ложными. Формировавшееся потребительское общество, будучи обществом эмансипировавшихся масс, которые завоевывали право на благополучие в длительной и суровой борьбе, именно в сравнительных характеристиках благосостояния видело и видит индикаторы как уровня демократии и равенства, так и прогресса в целом. Эпоха народной сытости даже в развитых странах не насчитывает еще пока и ста непрерывных лет, меж тем как эпоха бесправия, неравенства и бедствий простирается за горизонт истории. Поэтому пытаться критиковать «ВВП на душу населения», «социальные гарантии», «уровень жизни», «уровень человеческого развития» как критерии прогресса бесполезно и даже нечестно.

 

Уже в ХХ в. для политической нации было позором не уметь себя толком одеть и накормить. Это, собственно, и погубило советский строй. Неустранимые затруднения с гречневой крупой, сливочным маслом, дамскими сапогами (и далее по списку), а также тоталитаризм как единственный режим, при котором может осуществляться властное господство коммунистов, убедительнейшим образом свидетельствовали о том, что советский строй не является реализацией прогрессивного социального проекта. При этом советское общество было в названном выше смысле потребительским, советский человек, отталкиваясь от декларируемых целей социализма и коммунизма, ожидал для себя позитивных изменений, т. е. более сытой и благополучной жизни в своей стране и, что было даже важнее, равного благополучия в сравнении с другими странами. Конечно, в отсутствие информации и под контролем карательных органов сравнивать свое положение было не с чем, но, когда информация просачивалась, например, в виде заграничных кинофильмов, телепередач, включая трансляции спортивных соревнований, привозимых редкими туристами и моряками из-за границы вожделенных джинсов, кроссовок, дубленок, магнитофонов, пластинок и проч., трудно было не сделать хотя бы и про себя неутешительный вывод о неспособности советского строя обеспечить сопоставимый со странами-конкурентами уровень благосостояния.

 

Мнение автора может не совпадать с мнением редакции

Читать далее