Просрочка по кредитам остается взрывоопасной для российской банковской системы.
Тыква замедленного действия
Олег Харсеев / Коммерсантъ

К концу года ровно четверть банковских долгов может превратиться в «тыкву замедленного действия», которая рванет под каретой Золушки — российской банковской системы — в 2017 году. Такого мнения придерживается одно из глобальных рейтинговых агентств «большой тройки». Банки.ру разбирался, действительно ли российским банкам грозит долговой взрыв.

 

25% страха

 

Рейтинговое агентство S&P Global Ratings полагает, что к концу 2016 года российскую банковскую систему захлестнет вал просроченных долгов. При этом банки предпримут все усилия, чтобы спрятать эту просрочку с глаз долой. Об этом заявил старший директор группы «Рейтинги финансовых институтов», руководитель аналитического направления Московского офиса S&P Global Ratings, Россия/СНГ Борис Копейкин. Такое мнение он высказал в ходе Санкт-Петербургской банковской конференции.

 

По словам Копейкина, максимальный объем «плохого» долга, который банки рискнут показать на конец 2016 года, составит от 9% до 10%. В то же время S&P полагает, что реальная сумма «плохих» долгов дойдет до четверти от объема общего банковского портфеля. В эту сумму входит вся просрочка начиная с «90 дней плюс», все реструктурированные займы и облигации, отметил аналитик. По его словам, такой прогноз основывается в том числе на опросе банков, проведенном агентством. S&P интересовалось у кредитных организаций, сколько займов, выданных регионам, было реструктурировано в 2015—2016 годах. Абсолютно все опрошенные агентством «дочки» западных банков ответили, что им пришлось реструктурировать все долги, а государственные банки не признались ни в одной реструктуризации, сообщил Копейкин.

На наш взгляд, текущая ситуация выглядит не столь драматичной. Прогноз, что к концу 2016 года объем «плохих» долгов достигнет 25% от общего банковского портфеля, может реализоваться только в случае крайне резких экономических потрясений в нашей стране, — считает руководитель информационно-аналитического отдела Банки.ру Сабина Хасанова.

Она отмечает, что, напротив, происходит замедление темпов прироста просроченной задолженности и наблюдается относительная стабилизация качества кредитных портфелей, что, возможно, в будущем позволит банкам более свободно размещать накопившийся запас ликвидности.

 

Банки «рисовали» отчетность всегда

 

Что касается попыток банков скрыть реальный уровень просроченной задолженности, это весьма распространенное явление в банковском секторе, и здесь действительно нужно обращать внимание на сделки по реструктуризации долгов — пролонгации, изменение частоты выплат процентов и т. д., полагает Сабина Хасанова. Однако и тут можно отметить, что объем подобных операций несколько замедлился, о чем свидетельствует снижение накопленных, но не полученных процентов с начала 2016 года.

Вероятно, все крупные проблемные кредиты сектора уже давно реструктуризированы, и банки в текущей ситуации только рады хоть каким-то стабильным процентным доходам, поскольку найти сейчас новых «качественных» заемщиков затруднительно. Именно по этой причине на балансах большинства банков имеются излишки ликвидности, которые, как известно, не приносят больших доходов, — резюмирует Сабина Хасанова.

По мере ухудшения качества активов банки все активнее используют различные способы маскировки проблем в отчетности, что приводит к снижению ее репрезентативности, соглашается с мнением Бориса Копейкина о том, что банки могут «приукрасить» свою отчетность, управляющий директор по банковским рейтингам агентства RAEX («Эксперт РА») Станислав Волков. По его словам, наиболее распространенным инструментом такой маскировки по-прежнему являются пролонгации, в результате которых происходит перенос платежей по основному долгу на конец срока действия кредитного договора, а также снижение размера ежемесячных платежей. Данный показатель говорит о реструктуризации ссуд без понижения их категории качества, что искажает реальное качество кредитного портфеля, уверен эксперт.

 

Российским банкам удается приукрашивать реальное состояние дел в банке благодаря различиям в методике составления отчетности по МСФО и РСБУ, утверждает старший аналитик группы компаний Forex Club Алена Афанасьева. В первом случае кредит считается «плохим», если на отчетную дату по нему просрочен хотя бы один платеж. Причем просроченным считается общий размер задолженности заемщика по данному кредиту, включая процентный и комиссионный доход. А в отчетности по РСБУ просрочкой считается только непосредственно просроченный платеж, отмечает Афанасьева. По ее словам, при анализе состояния портфеля банка стоит учитывать и реализуемые Центробанком меры поддержки российской финансовой системы в кризис.

Так, сегодня Банк России позволяет не отражать полностью ухудшение качества активов — к примеру, в части резервирования реструктуризированных кредитов или кредитов заемщикам, пострадавшим из-за украинского конфликта или санкций. Благодаря этому часть «плохих» долгов получает более высокую категорию качества, — говорит аналитик.

Сигналом о снижении реального качества кредитного портфеля может быть замедление средней оборачиваемости кредитов — отношение кредитовых оборотов, то есть погашений кредитов, к кредитному портфелю, считает Станислав Волков. Показательно также предоставление заемщикам отсрочек в уплате процентов по кредиту, что, как правило, приводит к росту требований по начисленным, но неполученным процентам (счет 47427 формы 101). По мере использования данных приемов на фоне слабого запаса капитала кредитные организации становятся все более уязвимыми к регулятивным рискам, что способствует дальнейшему сокращению количества участников банковского рынка, добавляет Волков.

 

Плохой кредит — отличный кредит

 

С мнениями аналитиков не соглашаются банкиры. Главный эксперт Frank Research Group, а в прошлом директор стратегического управления Сбербанка Дмитрий Тарасов так описал Банки.ру ситуацию, сложившуюся сегодня на рынке.

 

Представьте себе «жизнь» кредита со сроком в пять лет, выданного, например, в 2013 году под 10% годовых крупному предприятию на запуск новой линии производства. В 2014-м в банковской системе начался рост стоимости привлеченных средств, и банк попробовал договориться с клиентом о повышении ставки. Предприятие долго искало иные пути привлечения средств, но в итоге так и не нашло возможностей перекредитоваться или выпустить биржевые облигации. Поэтому, опять же как пример, в сентябре 2014 года клиент банка согласился на увеличение ставки до 11% годовых. В декабре 2014 года на фоне резкого увеличения ключевой ставки ЦБ произошел немыслимый скачок кредитных ставок. Банки начали спешно настаивать на досрочном погашении хотя бы части ранее выданных кредитов и на повышении ставки по остатку долга. В тот момент у предприятия вообще не было свободного денежного потока. И хорошо, если компании, которую приводит в пример Тарасов, удавалось проводить лишь часть процентных платежей по кредиту. Однако к маю 2015 года ситуация стабилизировалась, предприятие смогло погасить накопившуюся задолженность по процентам и согласилось на давление банка в отношении повышения ставки — до 15% годовых.

 

К концу 2015 года ситуация изменилась: компания предлагает банку погасить половину кредита и снизить ставку до 12,5% годовых.

Банк на снижение ставки соглашается и умоляет предприятие не гасить досрочно кредит — его доходный портфель и так уменьшается. В июне, вслед за снижением годовой инфляции до 7,3% и ключевой ставки до 10,5%, предприятие вновь хочет погасить кредит, а заодно и перекредитоваться в другом банке на короткий срок под еще меньшие проценты. Банк умоляет оставить хотя бы часть задолженности под 11% годовых, — рассказывает Тарасов.

И такой кредит плох? «Да», — скажет аналитик рейтингового агентства. И объяснит свое мнение:

Посмотрите, они снижали ставку, чтобы облегчить жизнь предприятию-заемщику, — это очень плохой признак. Кредит прошел несколько реструктуризаций! Да и процентные платежи по долгу клиент задерживал год назад!

«Это отличный кредит!» — возражает клиент банка.

Где я сейчас найду заемщика под такие ставки и с таким залогом, который накануне запуска нового эффективного производства. Мы еще все комиссии на его расчетах потеряем! — негодует банкир.

Рейтинговые агентства нужны бизнесу, и к их мнению можно прислушиваться, считает Дмитрий Тарасов. Но полагаться исключительно на их мнение нельзя: тогда жизнь остановится.