Доходы от проведения континентального первенства увеличились примерно на треть, достигнув отметки €2 млрд, а конкуренция осталась достаточно острой, чтобы предположить: повышенный интерес будет сопутствовать турниру и в следующий раз.
€2 млрд принес UEFA новый формат чемпионата Европы
AFP

Расширение для обогащения

 

Имя человека, благодаря которому был проведен этот футбольный эксперимент, во время чемпионата Европы старались не упоминать. Прошлогодний коррупционный футбольный кризис жестоко ударил и по бывшему президенту UEFA Мишелю Платини, который сейчас отбывает дисквалификацию, связанную с получением подозрительного транша в 2 млн швейцарских франков от главы Международной футбольной федерации (FIFA) Зеппа Блаттера, также наказанного. Платини, легендарного французского футболиста, кажется, здорово обидело это решение, и матчи первенства в своей родной стране он игнорировал. Между тем игнорировать его вклад в главную, может быть, победу чемпионата было бы неправильно.

 

Это ведь была идея Мишеля Платини — расширить формат, увеличив количество участников с 16 (столько сборных играли на европейских первенствах начиная с 1996 года) до 24. Оппоненты Платини, когда идея обсуждалась, говоря о практической пользе от ее реализации, делали упор прежде всего на пользу для руководителя UEFA и его соратников: снижение "проходного балла" в квалификации обеспечит им дополнительных сторонников в тех национальных футбольных ассоциациях, которым новый формат дает больше шансов выступить на топ-турнире. Однако сейчас ясно, что вполне материальную выгоду получил и весь европейский футбол в целом. А головная организация — так выгоду бесспорную.

 

Уже в середине турнира UEFA подтвердил: да, он рассчитывает, что по итогам чемпионата Европы общий доход структуры от турнира впервые в истории достигнет отметки €2 млрд. Цифра красивая. Она, конечно, поскромнее тех, что обнародует Международная футбольная федерация (FIFA), подводя итоги чемпионатов мира: поступления от бразильского 2014 года составили $4 млрд. Но в сравнении с показателем предыдущего европейского первенства, которое в 2012 году принимали совместно Польша и Украина, безусловно, впечатление производит: €2 млрд против €1,4 млрд.

 

А вот статьи доходной части. Основная — €1,05 млрд — это поступления от продажи прав на телетрансляции матчей. Они обходились странам в разные суммы. Россия, например, отдала примерно €30 млн, Франция — более €110 млн. Главное, что стран, которые хотели показывать чемпионат, было много — вся Европа плюс девять десятков на других континентах.

 

Спонсорские деньги от таких компаний, как Adidas, Coca-Cola, Carlsberg, Orange,— это €450 млн. Остальное — реализация билетной программы. В общей сложности в продажу поступило около 2,5 млн билетов.

 

По всем позициям наблюдался рост относительно 2012 года. Наиболее заметно — 40% — по спонсорским доходам. По телевизионным — 25%. По билетам — примерно на том же уровне.

 

Директор по маркетингу UEFA Ги-Лоран Эпстен долго объяснял, откуда рост взялся. Но объяснять, собственно, было и не нужно. Он напрямую связан с укрупнением формата — это видно даже по его масштабам. Во-первых, в чемпионате Европы задействовано восемь "лишних" сборных. А это означает, что восемь "лишних" стран кровно заинтересованы в результатах чемпионата. Важная информация для тех же спонсоров. Например, в пивоваренной компании Carlsberg не скрывали, что вложили во французский Евро €80 млн и провели, таким образом, чуть ли не крупнейшую рекламную акцию в ее истории — учитывали то, что футбольной лихорадкой будет охвачена львиная доля континента.

 

Во-вторых, появилось сразу два десятка "лишних" матчей в календаре турнира — 51 вместо 31. А "лишние" матчи — это "лишняя" телеаудитория и аж миллион "лишних" билетов. При этом надо учитывать, что восемь "дополнительных" матчей — это игры play-off, игры на выбывание: по сравнению с 2012 годом добавилась одна кубковая стадия. А такие встречи, как правило, в плане ажиотажа превосходят групповые.

 

Ги-Лоран Эпстен, объясняя преимущества новой системы, упомянул Super Bowl. Этот матч, в котором разыгрывается титул лучшей команды в американском футболе, давно считается самым дорогим спортивным событием. "Так вот, у нас в чемпионате — 51 Super Bowl",— сказал Эпстен. В этом утверждении есть изрядная доля лукавства. По зрительской аудитории Super Bowl не превосходит даже рядовые матчи Евро (в США его смотрят около 110 млн человек), но главная американская игра все-таки генерирует гораздо более серьезные денежные потоки, и только рекламные ролики, транслирующиеся во время нее, приносят более $300 млн. Но такое преувеличение Эпстену можно простить. В конце концов, коммерческая победа UEFA, как ни крути, налицо.

 

Между прочим, благодаря ей в большом выигрыше оказались и участвующие в чемпионате Европы национальные футбольные федерации. UEFA, заранее спрогнозировав бурление денежных потоков, анонсировал и заметное увеличение призового фонда турнира, со €194 млн до €301 млн. И, допустим, позорно выступившая во Франции сборная России, которая вылетела на групповой стадии, сыграв вничью с англичанами, а после этого проиграв словакам и валлийцам, заработала €8,5 млн. Для клубов-грандов это, понятно, крохотная сумма. Но вот Российскому футбольному союзу (РФС) эти деньги будут весомой помощью. Приблизительно столько же — 650 млн руб.— составляла задолженность РФС на начало года. А за победу в Евро полагается до €27 млн. Такому траншу будут очень рады даже "Реал" с "Барселоной".

 

Аутсайдеры-спасители

 

В действительности нельзя сказать, что трюк с расширением формата, предпринятый по инициативе Мишеля Платини, был стопроцентной гарантией финансового успеха Евро. Это сейчас он таковым представляется. Имелся один большой и острый подводный камень, и на него указывали противники укрупнения. Дело в том, что чемпионат Европы претерпел не только количественные, но и качественные изменения.

 

Раньше его вполне корректно можно было противопоставлять мировому первенству. На чемпионатах мира схватки лучших обязательно дополняются схватками тех, кого лучшими не назовешь, речь об "экзотических" сборных из Африки, с карибских и тихоокеанских островов. Они придают турнирам особый флер, оттенок карнавальности. Но при этом, как ни крути, такие команды чуточку размывают уровень чемпионата — как правило, они уступают в классе грандам.

 

Чемпионаты Европы до сих пор были элитарным клубом, где нет случайных участников. Практически все приезжают не удивлять странными прическами и веселыми песнями, а именно бороться за награды. По плотности, конкурентности европейские первенства превосходили мировые.

 

Обновление формата эту стилистическую границу стерло. На французский чемпионат Европы — в том числе благодаря снижению "конкурсного балла" в квалификации к нему — отправилась солидная группа сборных, которые можно было именовать европейскими "Ямайками", "Тринидадами", "Того" или "Новыми Зеландиями". Это сборные, либо никогда в своей истории не пробивавшиеся на топ-турниры, либо пробивавшиеся, но слишком давно, не имеющие яркого и дорогого состава. Без какой-либо натяжки к такой категории можно было отнести албанцев, венгров, североирландцев, исландцев, валлийцев, с некоторой натяжкой — к примеру, словаков.

 

Опасения сводились к тому, что все эти команды будут играть роль статистов, легкой добычи для традиционных фаворитов, а целый ряд встреч — походить на избиение карликов великанами. Скверный сценарий, будь он воплощен, вряд ли сильно повлиял бы на доходы непосредственно от французского первенства, но мог иметь негативные последствия в более долгосрочной перспективе. Зачем тратить на промоушн за счет чемпионата Европы большие деньги, зачем смотреть матч за матчем, если все по-настоящему интересное начинается не раньше стадии 1/8 финала, перед которой отсеиваются непригодные для создания зрелища слабаки, и нудный отсев растягивается на полторы недели?

 

И вот тут UEFA жутко повезло. Французский чемпионат Европы опроверг все прогнозы. На нем резала глаз не разница в мастерстве между "бумажными" фаворитами и "бумажными" аутсайдерами, а, наоборот, отсутствие этой разницы. Из 36 матчей, сыгранных на групповой стадии, лишь три завершились с крупным — 3:0 — счетом. Причем, в одном из этих матчей, сборная Уэльса, для которой до поездки во Францию единственным топовым турниром был чемпионат мира 1958 года, разбила привычную к этим турнирам сборную российскую.

 

Настрадались и другие высоко котировавшиеся команды. Вместе с россиянами до play-off не дожили шведы, чехи, турки. Зато дожили венгры, североирландцы, валлийцы, исландцы. А сборные Уэльса и Исландии пошумели как следует и в кубковых встречах.

 

Нет ничего странного, что уже перед 1/8 финала организаторы чемпионата Европы смело предсказывали рост телеаудитории решающих матчей до 300 млн человек и неизбежные аншлаги на стадионах — при том что с посещаемостью и так все было более или менее в порядке. И нет ничего странного в том, что никому из экспертов не приходило в голову воскрешать тему подводных камней, скрытых в новом формате. Они остались на безопасной для турнира глубине, и можно с оптимизмом ждать следующего чемпионата Европы.

 

На нем, кстати, опыты с форматом будут продолжены. Через четыре года у европейского первенства, которое сохранит нынешнее количество участников, будет необычная схема — разъездная. Вместо одного или двух, как принято, хозяев — чертова дюжина: матчи пройдут в 13 странах и 13 городах. Эксперимент представляется смелым: как перемещаться болельщикам и футболистам, как выстраивать логистику? Но раз уж французский вылился в коммерческий триумф, то почему бы и не попробовать?

 

АЛЕКСЕЙ ДОСПЕХОВ