На ПМЭФ попытались сформулировать национальную модель экологической экономики.
России предлагается «позеленеть» по-своему
Кристина Кормилицына / Коммерсантъ

На секции «Природоохранная политика и чистые технологии — вложения в будущее» ПМЭФ-2016 представители министерств, бизнеса и экологических организаций обсуждали подходящую РФ в сложной макроэкономической ситуации модель зеленой экономики. Напомним, что идея сформировать «российскую» версию глобального тренда появилась еще два года назад, также на ПМЭФ,— тогда в качестве одной из идей была предложена концепция «экологически ответственного поставщика природных ресурсов».

 

Сейчас глава Минприроды Сергей Донской заявил, что Россия «располагает колоссальными запасами ресурсов», а также «огромным запасом экосистемной прочности» — поэтому основной упор в модели зеленой экономики для нее должен быть сделан на «ресурсосбережении, развитии рынка экосистемных услуг», а также развитии «зеленых инновационных технологий». Для этих целей, по мнению министра, необходимо поддерживать зеленые облигации и банковское проектное финансирование. Напомним, что именно развитие зеленого финансирования и кредитования может стать одним из ключевых направлений сотрудничества в рамках рабочей группы БРИКС по окружающей среде — пока в РФ, в отличие от ряда европейских, североамериканских и азиатских стран, этот сектор еще не развит. По обнародованным господином Донским данным, глобальный рынок зеленых финансовых инструментов вырос с 2012-го по 2014 год в десять раз — подобные облигации выпускаются в основном для финансирования проектов в области ВИЭ, переработки ТКО, повышения энергоэффективности.

 

Руководитель программы «Зеленая повестка» Deloitte Россия Елена Лазько привела в пример специальный финансовый механизм для зеленых технологий, запущенный в Малайзии,— в его рамках порядка $500 млн было инвестировано в потребительские и коммерческие кредиты наряду с системой «вытаскивания» на рынок последних зеленых разработок ученых. Как сетовала госпожа Лазько, в РФ исследователи часто не могут «упаковать» и «продать» свой продукт, а большая часть зеленых технологий (прежде всего, в области прямых технологических процессов, таких как мониторинг или улавливание выбросов) ввиду их дешевизны не попадают «под радары институтов развития». «Ни у ВЭБа, ни у ВТБ в портфеле нет зеленых технологий, а у госкорпораций и предприятий малого и среднего бизнеса их нет и в стратегии»,— заявила госпожа Лазько. Из реализованных в РФ проектов в области зеленого финансирования господин Донской привел только пример программы по «нулевому мусору» компании Unilever в Туле и Санкт-Петербурге, окупившейся за год.

 

Министр также предлагает развивать зеленые стандарты для государственных, муниципальных и корпоративных закупок — впрочем, признавая одновременно «достаточно формальное выполнение многими компаниями госсектора поручения президента о регулярной подготовке нефинансовой отчетности и переходе на добровольные стандарты экологической ответственности». В целом, по подсчетам Минприроды, модернизация российской промышленности потребует ежегодных инвестиций в размере от 1,5% до 2,5% ВВП — сейчас в РФ затраты на проекты в природоохранной сфере составляют 0,8% ВВП.

 

Глава Минприроды предложил разработать концепцию перехода РФ к зеленой экономике. Одним из ключевых ее предложений должно стать создание в 2017 году банка зеленых инвестиций. По мнению ведомства, «в условиях санкций, ограничения доступа к финансам и технологиям, переход на принципы зеленой экономики может стать важнейшим вектором развития России». Глава администрации президента Сергей Иванов согласился с министром, заявив, что рост российской экономики связан с повышением энергоэффективности и с «зеленым ростом». Компаниям надо вкладываться в экомодернизацию «не ради светлого будущего», а прежде всего ради прибыли, иначе «через десять лет их опередят конкуренты», отметил чиновник.

 

По мнению директора по природоохранной политике «WWF Россия» Евгения Шварца, ряд компаний российского бизнеса уже осознает необходимость изменения ситуации и думает, как получить более «долгие» и дешевые финансовые ресурсы для технологического обновления — например, стать пионерами в выпуске зеленых облигаций. Тем не менее, по мнению эксперта, интересы бизнеса при обсуждении и реализации влияния на экологические инновации и новое экологическое законодательство до сих пор преимущественно выражает профильный комитет РСПП, зачастую занимающий крайне консервативные позиции, «соответствующие идеологии 19-го, а не 21-го века». «Мы видим, как многие зеленые инициативы правительства, ведомств и экспертного сообщества блокируются или выхолащиваются компаниями, в основном из тех, кому досталась старая советская собственность и которые так и не научились ею управлять. Эти компании возглавляют списки по размеру корпоративной задолженности в РФ и в том числе поэтому абсолютно не заинтересованы в экологической модернизации»,— считает эксперт. Такая политика, по мнению эколога, консервирует технологическую отсталость и сохранение уже не соответствующей вызовам глобальных рынков структуры экономики РФ. По мнению господина Шварца, необходимо, чтобы при обсуждении и принятии решений по проблематике нового экологического нормотворчества и регулирования был услышан голос и голос новых игроков — точек роста зеленой экономики — в частности, «Деловой России», ТПП и Ассоциации европейского бизнеса.

 

Ангелина Давыдова, Санкт-Петербург