Более двух миллиардов лет бактерии были единственной формой жизни на нашей планете и до сих пор в каком-то смысле продолжают доминировать: они повсюду, их больше, чем звезд в космосе.
Последний антибиотик. Как победить в войне с бактериями, которую мы проигрываем
Depositphotos.com

При этом все, что мы знаем об этих микроорганизмах, основано на изучении не более одного процента их разнообразия. Исследование неизученных пока бактерий может дать медицине бездны новых сведений и предложить бесчисленные подсказки, как продлить жизнь человека. Десятилетиями микробы были источниками важнейших лекарств: химиотерапии, антикоагулянтов, препаратов, необходимых при трансплантации органов. Знания лишь об одном проценте микробов позволили нам создать практически каждый антибиотик, который использует современная медицина.

 

Сейчас медицинское сообщество говорит о кризисе: бактерии развивают невосприимчивость к существующим антибиотикам, а фармацевтика перестала разрабатывать новые типы препаратов. Если ситуация не изменится, медицина будет отброшена обратно в Средние века. В этом контексте более глубокое исследование каждого следующего процента микробного мира становится критически важным.

 

Работу, которая может переломить ход войны с бактериями, ведет микробиолог из США Слава Эпштейн, человек, нашедший способ поймать и изучить то, что не давалось исследователям многие годы. Интереснейший материал об ученом, вселяющий надежду на то, что человечество может найти оружие для будущих сражений этой войны, публикует журнал New Yorker.

 

Эпштейн изучал морскую биологию и экологию в МГУ, исследовал простейших Белого моря – там, где мог вести научную работу с минимальным вмешательством государства, затем заинтересовался микробиологией. Сближение в студенческие годы с диссидентами мешало строить научную карьеру. Какое-то время в Москве биолог занимался производством и продажей на рынках гипсовых кулонов, представлявших знаки зодиака.

В конце дня мы возвращались в квартиру и разбирали чемоданы с деньгами, – вспоминает ученый.

В 1989 году, получив разрешение на выезд, Эпштейн с женой, двумя детьми и кошкой уехали из Союза и поселились в штате Массачусетс, где Эпштейн своими руками делал ремонт в счет платы за жилье. Не говоривший по-английски, он долго не мог найти работу в научной среде; будучи доктором наук, поначалу Эпштейн занимался неквалифицированным трудом, потом начал искать неоплачиваемые позиции при научных центрах и в конце концов пришел в Северо-Восточный университет в Бостоне, где сейчас имеет должность профессора.

 

Вскоре после переезда в США Эпштейн загорелся проблемой микробиологии, известной как большая аномалия подсчета чашечным методом (Great Plate Count Anomaly). Ее суть в том, что подавляющее большинство помещенных в чашку Петри микробов не формирует колоний, а значит, не позволяет понять, как они функционируют, чего боятся, как ведут себя в разных условиях. Десятилетиями ученые старались подобрать для микроорганизмов среду, в которой они могли бы размножаться, – меняли уровень кислорода, сажали их в «природный желатин» – агар, добавляли кровь, мочу и даже куриный бульон.

Читать далее