Независимый аналитик Марат Атнашев о том, почему России не подходят макроэкономические рецепты развитых стран.
Вредные экономические советы
Денис Вышинский / Коммерсантъ

В современной экономике появился ряд соблазнительных рецептов против кризисов и стагнации. Нулевые и отрицательные процентные ставки, увеличение государственных расходов в период кризисов, «умное» налогообложение и раздача «вертолетных» денег не только предлагаются и обсуждаются серьезными экономистами, но и активно реализуются в развитых экономиках. И в России все чаще слышны предложения отказаться от жесткой монетарной политики, плоской шкалы НДФЛ и прочей навязанной нам архаики, которой сам развитой мир уже давно не пользуется, и перейти наконец к современным решениям.

 

Проблема в том, что все эти чудесные рецепты предназначены для крупной, развитой экономики. По абсолютному размеру, ВВП на душу населения, структуре, развитию экономических институтов мы вполне средняя, простая, ресурсозависимая экономика с высокой монополизацией и экстрактивными институтами. В XX в. мы дорого заплатили за попытку обогнать историю и спроектировать собственную действительность из прогрессивных идей развитого мира. Стремление избавиться от комплекса отстающей страны, встать вровень с развитым миром и даже опередить его было основой советского проекта и сегодня опять превращается в подобие национальной идеи. Здоровые амбиции, безусловно, важная составляющая успешного развития. Но в отрыве от реальности, без трезвой оценки своих возможностей это большой риск.

 

Уменьшение стоимости денег в период кризисов взяли на вооружение практически все развитые экономики. Легкость рецепта подкупает – вроде бы речь идет о создании экономического роста практически из ничего. На самом деле происходит конвертация накопленного доверия в экономический рост. При этом доверие снижается, нарастают новые проблемы, а возможностей для их решения остается меньше. И все же США, еврозона, Япония в состоянии достаточно долго использовать этот кредит. Не в последнюю очередь потому, что инвесторам некуда бежать. Альтернативных финансовых систем просто нет.

 

Для большинства стран мира этот путь закрыт. После череды суверенных дефолтов конца 1990-х гг. экономисты Барри Эйхенгрин и Рикардо Хаусманн предположили, что в их основе лежит общая проблема. У подавляющего большинства стран отсутствует возможность занимать в собственной валюте на длительный срок. Этому недугу подвержены в той или иной степени практически все страны, кроме США, еврозоны, Великобритании, Японии и Швейцарии. Причем проблему нельзя свести к плохим институтам – возможность заимствования не появляется даже при их улучшении. Авторы назвали этот феномен «первородным грехом», подчеркивая, что сами страны, возможно, не виноваты. Инвесторы – как внутренние, так и международные – просто не доверяют национальной экономике. В период кризиса такие страны не могут привлекать кредиты в национальной валюте, заимствование в долларах и евро становится дороже. Попытка печатать деньги стимулирует инвесторов брать кредиты в национальной валюте и сразу конвертировать в доллары или евро, что приводит к всплеску инфляции и быстрой девальвации местной валюты. В результате денежная масса скорее всего не вырастет, а сократится.

 

Россия не относится к кругу избранных стран. Ресурса доверия у нас нет. Наша экономика будет вести себя, как аргентинская или венесуэльская, а не как японская или американская.

 

Еще одна простая идея – поддерживать ВВП, увеличивая расходы государства в период кризиса. Однако в России, как и в других странах, зависимых от экспорта природных ресурсов, такая контрциклическая бюджетная политика практически невозможна. При снижении цен на нефть доходы бюджета сокращаются быстрее, чем сжимается остальная экономика. Ускоренно снижаются главные источники бюджета: НДПИ, экспортные и импортные пошлины. Использовать резервы можно недолго, так как их снижение становится катализатором игры финансовых рынков против слабеющего бюджета и резервы тают еще быстрее. Поэтому правительство вынуждено обеспечивать стабильность резервов, снижать, а не наращивать расходы и искать возможности увеличения доходов. То есть вести проциклическую политику, увеличивающую глубину рецессии.

Читать далее