Рост китайского долга — как государственного, так и корпоративного — будет сопровождаться масштабным расширением облигационного рынка: в ходе реформы сектора власти КНР рассматривают его как инструмент защиты банков от резкого наращивания плохих долгов.
Росту рынка облигаций в КНР мешает только курс юаня
Reuters

Китайский долговой рынок уже третий по величине в мире (50 трлн юаней, или $8 трлн), а по мере накопления плохих долгов в банковской системе КНР спрос на размещения будет только расти, прогнозируют эксперты вашингтонского Institute of International Finance (IIF, глобальная ассоциация представителей финансовой индустрии). Пока его размер по отношению к ВВП относительно небольшой (65% ВВП против 250% ВВП в Японии и 200% в США). Примерно треть рынка приходится на гособлигации и бонды регионов ($1,5 трлн и $800 млрд соответственно). Еще треть — долги банков развития (в основном для финансирования инфраструктурных проектов, в 2016-м ожидается выпуск подобных бондов еще на $150 млрд), остальное — корпоративные облигации, причем на размещения частных компаний приходится всего 10% рынка. Росту этого сегмента будет способствовать и удорожание банковского кредитования после ухода с рынка льготных ставок, ожидают в IIF.

 

Основной же рост облигационного рынка придется на региональные долги — в рамках реформы управления госфинансами регионы больше не могут получать льготные займы в госбанках (это делалось через посреднические структуры) и должны конвертировать их в облигации. Изначально объем программы свопа был ограничен $150 млрд, однако теперь он уже составляет $450 млрд (а сам объем региональных внебалансовых долгов оценивается в 35% ВВП, около $3,8 трлн).

 

В то же время власти КНР пошли на беспрецедентное расширение доступа на долговой рынок для иностранных инвесторов: в феврале были отменены квоты для зарубежных банков, страховщиков, пенсионных фондов и управляющих компаний. Сейчас на зарубежных держателей приходится не более 2% долга (в США — 40%). По оценке Goldman Sachs, приток средств может составить до $1 трлн (если иностранное владение активами дойдет до 10-20% ВВП, как в Японии и Австралии). Пока же основной покупатель на рынке — сами китайские банки (70% всех госбондов и 60% всех облигаций), а на страховщиков и фонды приходится лишь пятая часть.

 

Приток вложений будет в лучшем случае постепенным: этому препятствуют риски ослабления юаня (что может снизить доходность вложений). Так, суммарный отток капитала из Китая снизится по сравнению с 2015 годом, но останется существенным, ожидают в IIF ($538 млрд против $674 млрд). Более того, регулирование выпусков по-прежнему остается слишком сложным (к примеру, за них отвечают разные ведомства), а уровень ликвидности существенно разнится между сегментами госбондов и корпоративных облигаций. Растет и число дефолтов: с начала года их произошло семь (для китайского рынка это очень много), в итоге доходность по корпоративным бумагам резко выросла, а несколько размещений были отменены. По оценке МВФ, порядка $1,3 трлн корпоративного долга находится под риском дефолта. Впрочем, это может коснуться лишь некрупных компаний, полагают в IIF.

 

Российские инвесторы пока проявляют слабый интерес к китайскому рынку — инвестиции в юанях считаются слишком рискованными, отмечает партнер компании FP Wealth Solutions Александр Варюшкин. При этом, по словам эксперта, вложения в долларовые облигации крупных китайских госкорпораций, как CNPC, в РФ весьма привлекательны, так как обеспечивают более высокую доходность при низком уровне риска в сравнении с эмитентами из стран с развитой экономикой. Бум же на внутреннем рынке Китая может вызвать превращение юаня в одну из резервных валют с одновременным укреплением его курса, полагает господин Варюшкин.

 

Татьяна Едовина