Девальвация рубля, которая произошла в 2014-2015 годах, не смогла перезапустить рост российской экономики. Резкого увеличения экспорта и сокращения импорта не произошло. А концепция импортозамещения не сработала ни в одной отрасли, кроме сельского хозяйства. Причина - в структурных дефектах российской экономики.
Почему почти никто не выиграл от девальвации рубля
РИА Новости

К подобным выводам пришли участники диспута Ассоциации независимых центров экономического анализа, прошедшего 17 марта в стенах Экономического факультета МГУ.

 

В диспуте участвовали руководитель Экономической экспертной группы Евсей Гурвич и заместитель министра экономического развития России Алексей Ведев.

 

Центральный банк России перешел от валютного коридора к плавающему курсу рубля в ноябре 2014 года. По мнению экономистов, это удержало экономику от глубокого падения и помогло сохранить профицит счета текущих операций. Тем не менее, России пришлось за эту макроэкономическую стабильность заплатить высокую цену.

 

Русская служба Би-би-си публикует основные выводы участников диспута.

 

Почему слабый рубль вреден для российской промышленности?

 

Гурвич и Ведев проводили аналогичный диспут о курсе рубля в 2006 году. Тогда они спорили о том, как скажется на российской промышленности слабый или сильный рубль.

 

Согласно экономической теории, сильный рубль - это шанс на модернизацию, ведь благодаря этому снижается стоимость импорта различного оборудования и прочих инвестиционных товаров. Однако на практике модернизация в 2000-е годы оказалась очень умеренной, считает Ведев: проблема была в инвестиционном климате. В результате крепкий рубль привел к росту импорта товаров, а также к искаженной структуре внутреннего рынка.

 

Сам Ведев в 2006 году говорил о пользе для российской промышленности от слабого рубля - это должно было повысить ее конкурентоспособность. Однако сейчас слабый рубль уже мало поможет российской промышленности, думает он.

 

Ведев это связывает с тем, что промышленность стала зависимой от импорта. Произошел бум сборочных производств.

Сейчас от 30% до 40% всего импорта - это импорт промежуточной продукции, - заявил замминистра экономического развития. - При девальвации рубля дорожает себестоимость российской продукции.

Ведев приводит в пример производство бытовой техники, которое сильно пострадало от девальвации.

 

В нынешней ситуации падение импорта напрямую приводит к замедлению роста экономики, ведь сокращается именно производство товаров в России, подводит итог чиновник.

 

Евсей Гурвич, который занимался изучением внешней и внутренней конкурентоспособности российской промышленности, заметил еще более парадоксальную вещь: при ослаблении рубля доля отечественной продукции во внутреннем спросе уменьшается.

 

Экономист объясняет этот парадокс просто: при девальвации импорт сокращается, но цены на импортные товары растут. Население и бизнес не переходят на отечественные, а продолжают покупать импортные, но по более высоким ценам. На покупку отечественных товаров остается все меньше денег.

В 2015 году у нас внутренний спрос упал больше чем на 10%, - приводит пример Гурвич. - Поставки на внутренний рынок упали где-то на 7,5%. Доля импорта на внутреннем рынке практически не изменилась.

Концепция импортозамещения в российской экономике не работает - за исключением сельского хозяйства, подводит итог Гурвич.

Никакой экономической выгоды от политики импортозамещения я не вижу. Это, скорее, геополитический смысл - показать, что мы самостоятельные и нам никто не нужен. Что, опять-таки, противоречит прогрессивной экономической политике. Прогресс цивилизации - это процесс разделения труда, - заявил эксперт.

Ведев среди отраслей, выигравших от дешевого рубля, помимо сельского хозяйства, назвал IT. Эта отрасль также зависит от дешевеющего труда, а свою продукцию часто экспортирует.

 

Зачем нужен плавающий курс?

 

При этом экономисты считают, что переход к плавающему валютному курсу в 2014 году не был ошибкой: избежать этого было нельзя.

 

Об этом говорит опыт предыдущих кризисов. Падение цен на нефть уже провоцировало кризисы в 1998 году и 2008-2009 годах, вспоминает Гурвич.

 

В 1998 году ЦБ проводил жесткую политику в отношении курса рубля, и в итоге российская национальная валюта никак не отреагировала на падение цен на нефть. Однако тогда инвесторы не поверили российскому Центробанку. Это, в конечном счете, стало одним из факторов, которые спровоцировали последовавший бюджетный кризис и девальвацию рубля.

 

К 2008-2009 годам политика ЦБ стала чуть более мягкой: тогда рубль снизился примерно на 10% при обвале цен на нефть. В итоге в России выросли ставки на рынке кредитования, а спад экономики был одним из самых глубоких в мире, несмотря на активную бюджетную поддержку. ЦБ тогда потратил порядка 200 млрд долларов резервов всего за полгода.

В первые два кризиса задача максимум была - всё зафиксировать, как будто ничего не происходит, - поясняет Гурвич, по мнению которого, обе попытки не достигли своих целей.

Сейчас нефтяной шок для российской экономики оказался более сильным, чем в предыдущие кризисы. Однако, по мнению Гурвича, спад производства оказался куда менее глубоким.

 

Российская экономика, по мнению эксперта, адаптируется к новым условиям, что видно по доле оплаты труда в экономике - она сильно снизилась, а это должно помочь восстановить конкурентоспособность российского производства.

Сейчас мы пытаемся перейти к новому равновесию, соответствующему новым условиям, - поясняет Гурвич.

Ведев среди плюсов свободного курса называет сохранение профицита счета текущих операций, несмотря на падение цен на нефть. Плавающий курс способен обеспечить макроэкономическую стабильность, поясняет эксперт.

 

Тем не менее, и Гурвич, и Ведев полагают, что переход к плавающему курсу можно было осуществить не так резко и более постепенно.

 

Россия платит за стабильность

 

Оба экономиста согласны, что за эту макроэкономическую стабильность стране пришлось заплатить высокую цену.

 

Ведев напоминает о высокой инфляции, пик которой пришелся на март 2015 года. Тогда цены выросли на 16,9% - вклад девальвации рубля в этот процесс был порядка 10 процентных пунктов, считает он.

 

При этом девальвация валюты в России приводит к куда большему скачку инфляции, чем в других странах, уточняет Ведев.

 

И Гурвич, и Ведев также среди минусов плавающего валютного курса назвали волатильность рубля. Из-за скачков курса инвестиции становится менее привлекательными, а риски для бизнеса растут.

 

Любой стране мира придется нести подобные издержки, но для России они выше из-за ее структурных слабостей, пояснил Гурвич.

 

Гурвич и его коллеги измерили зависимость счета текущих операций от изменения реального валютного курса на 10%. Среди стран "Большой двадцатки" у России эта зависимость самая слабая, и это, по мнению Экономической экспертной группы Гурвича, тормозит восстановление экономики после внешних шоков. Для быстрого восстановления России нужна более сильная девальвация, чем любой другой стране.

Это показывает, что у нас не работают рыночные импульсы в экономике. Импульс [девальвационный] был гигантской силы и ни на что не повлиял, это значит, что не работают рыночные механизмы, - поясняет Гурвич.

Одна из причин этого, по мнению Гурвича, - это избыточное и крайне неэффективное участие государства в экономике. России нужны реформы, а одной лишь курсовой политикой этому не поможешь, пояснил эксперт.

 

Ведев приводит в пример другие структурные проблемы. Дефицит российского бюджета без учета доходов от экспорта нефти и газа (так называемый ненефтегазовый дефицит) достигает 10% ВВП. Это приводит к тому, что при колебаниях цен на нефть колебания рубля будут еще более сильными.

 

Это и вызывает ту самую волатильность, мешающую бизнесу. Согласно различным рекомендациям, переходить на свободное плавание лучше при уровне ненефтегазового дефицита в 3%, поясняет Ведев.