Политологи Мария Снеговая и Григорий Фролов о том, как развивается протестное движение в неопатримониальных режимах.
Экономический кризис и протесты
Алексей Куденко / Коммерсантъ

Часть российских аналитиков скептически оценивают политический потенциал протестов в ближайшем будущем: в условиях экономического кризиса россияне, адаптируясь к кризису, предпочтут заниматься огородами, а не демонстрациями. По мнению других комментаторов, в России правителей обычно снимают элиты (в результате дворцовых переворотов), а не народные восстания. Однако сами дворцовые перевороты часто выступают функцией социальных протестов. Так, анализируя случаи отстранения от власти президентов стран Южной Африки с конца 1970-х гг., Катрин Хохштетлер приходит к выводу, что импичмент президента парламентом был успешен только при наличии широкомасштабных уличных протестов. Если же парламент пытался действовать в одиночку, снять президента не получалось.

 

Число протестных акций в России увеличивается как минимум с 2014 г. По данным Центра социально-трудовых прав, в 2015 г. в России были зафиксированы 409 трудовых протестов, на 40% больше, чем в 2014 г., в котором цифры уже были рекордными (статистика ведется с 2008 г.). По данным Центра экономических и политических реформ, в сравнении с протестами 2011–2012 гг. нынешние протесты имеют преимущественно экономический характер и смещаются в сторону малообеспеченных и безработных граждан. Протестующие выдвигают сугубо экономические требования и открещиваются от политической повестки. Значит ли это, что политической угрозы Кремлю нет?

 

Ответ на этот вопрос состоит из двух частей. Первая часть связана со спецификой поддержки российских властей. Политолог из UCLA Дэниэл Трейсман еще в 2009 г. показал, что рейтинги одобрения российских президентов – Бориса Ельцина и Владимира Путина – в 1990-х и 2000-х устойчиво коррелировали с объективными экономическими показателями развития страны и оценками собственного экономического благополучия российскими гражданами. В этом смысле россияне вполне рационально одобряют власть, при которой растет их благосостояние.

 

Зависимость рейтинга от экономики с некоторыми оговорками сохранилась и сегодня. Лишь в 2011–2012 гг. рейтинг Путина падал, несмотря на рост оценок экономической ситуации. В последнее время связь между двумя индексами снова заметна. Как отмечает социолог «Левада-центра» Денис Волков, оценки экономической ситуации с середины лета 2015 г. вновь начали ухудшаться и к концу года приблизились к минимумам «черного декабря» 2014-го. Вскоре наметилось и снижение президентского рейтинга: уровень одобрения Путина опустился с 88% в октябре 2014 г. до 82% в январе 2016-го.

Читать далее