Сама по себе идея для РФ - отказаться от денежного суверенитета и перейти на международную валюту (доллар, евро или биткойн) не так уж плоха и абсурдна.
«Монетарный» курс рубля
depositphotos.com

Q. Открывайте сайт ЦБ РФ. В декабре 2015 финансовые показатели составили: Валютные запасы - 364.708 млрд. долл. Денежная масса в рублях = 33,315.4 млрд. руб. Упрощенно курс рубля составляет 33,315.4 млрд. руб/364.708 млрд. долл = 91.35 руб за долл.

 

А. Сама по себе идея для РФ - отказаться от денежного суверенитета и перейти на международную валюту (доллар, евро или биткойн) не так уж плоха и абсурдна. Если не считать того, что зависящие от нефти институты - бюджет РФ и нефтегазовые компании - будут периодически испытывать проблемы, и, возможно, банкротиться. Ведь у них уже не будет такого абсорбента колебаний цены нефти, как плавающий рубль.

 

Всё остальное будет чувствовать себя примерно так же, как теперь - кто-то чуть лучше, кто-то чуть хуже. Перешли же на евро Греция, Эстония и Латвия - и ничего, живы. Но и выгод особых населению РФ такой переход не сулит. Доходы в долларах, ставших национальной валютой, в среднем будут колебаться теперь меньше. Но и цены, как водится, сохранят эластичность "вверх", однако неподвижность "вниз" (в том числе - и на неторгуемые услуги). Так что реально все останется примерно как есть (опять смотрим на Грецию в зоне евро), не считая структурных изменений. От услуг метро по 10 долл. за поездку отказаться не удастся, а от отдыха в Сочи в пользу Кипра - однозначно.

 

Но даже в случае, если бы власти РФ решились на такое - вступить в Зону евро, или в США - 51-м штатом, вроде Аляски, курс рубля при обмене никак не считался бы делением М2 на ЗВР Банка России. Даже в денежных системах 19-го века, основанных на золотом стандарте, к резервам привязывались лишь наличные (денежная база), над которыми уже тогда возвышалась ещё депозитная надстройка, создававшаяся в результате кредитной мультипликации банков - сначала учёта коммерческих векселей, а в дальнейшем - и развитием иных форм кредитования. Темпы её расширения регулировались учётной ставкой - процентом, под который ЦБ принимал от банков вексельное обеспечение, выдавая наличные.

 

(Это хрупкая система, поскольку по мере развития международной торговли золотая база конкретной страны начинает зависеть от условий торговли, платёжного баланса, и это приходит в противоречие с возможностью ЦБ влиять на денежное обращение и уровень цен через учётную ставку - это так наз. "трилемма". В конечном счете система и рухнула в ходе глобального валютного кризиса 1931г., стартовавшего с падения одного австрийского банка в мае, и закончилась массовым выходом всех стран из золотого стандарта в 1931-38гг. Бреттон-вудская система 1944г. исправляла ситуацию, закрывая временные дефициты платёжных балансов не движением золотой базы, а взаимным кредитованием стран-участниц через МВФ. В конечном счете она также оказалась хрупкой, как и всё в этом мире. Но не из-за принципиальных дефектов (так наз. дилеммы Триффина и т.п. - их там не не было, и во всяком случае, они легко исправлялись), а из-за имплементации. Страны-участники попросту "не доросли" тогда до требуемого уровня кооперации.)

 

В случае ЦБ РФ и рубля даже денежная база (или наличные рубли) в сопоставлении с ЗВР никак не годится для подсчёта каких-либо "монетарных" курсов. Во-первых, наличные (или чуть шире, денежная база) не является единственным пассивом ЦБ, противостоящим ЗВР; в значительном объеме ЗВР бухгатерски "зеркалятся" обязательствами ЦБ перед правительством (Минфином) - Резервным фондом, ФНБ и прочими остатками на казначейских счетах. Во-вторых, с другой стороны, всё больший вес в активах ЦБ, во всяком случае, до начала 2015г., приобретали не ЗВР (т.е. кредитование внешнего мира), а внутреннее кредитование (репо с банками). С переходом к гибкому курсу ЗВР вообще не требуются (не считая чрезвычайных ситуаций - паник, войн, эмбарго, по части которых Россия, конечно, большой мастер). На самом деле, и фиксированный курс при членстве в МВФ не требует резервов за пределами квоты, на 3/4 учитываемой в национальной валюте (за пределами резервного транша, составляющего 1/4 рез. позиции страны в Фонде).

 

Для иллюстрации, рассмотрим, например, проект вступления Беларуси в рублёвую зону, актуальный в начале 00-х, и в дальнейшем похеренный. Если бы он состоялся, по какому курсу менялся бы бел. рубль на русский? Ведь достаточные для обмена по рыночному курсу рублевых резервов у ЦБ Беларуси врял ли бы тогда нашлись. Очевидно, всё равно - по рыночному. ЦБ РФ просто прокредитовал бы белорусские банки в объеме, требующемся для создания необходимой ликвидности (остатков на корсчетах и обмена их на наличные рубли по мере необходимости). Очевидно, что при организации рублёвого денежного обращения в непризнанных республиках (Абхазия, Крым, Ю. Осетия, Приднестровье) наличие рублёвых резервов в соответствующих "странах" (а их там и не было) также никак не принималось во внимание при расчёте "курсов обмена".

 

Так что еще раз повторюсь - встречая "эксперта" по денежному обращению, в частности, призывающего стабилизировать рубль путем выкупа его регулятором по монетарному курсу (М2/ЗВР), не вступайте в рассуждения. Просто прицеливаетесь, и стреляете. Как, впрочем, и во всех остальных случаях.

 

zhu-s.livejournal.com