Эпитафия экономике потребления.
Что будет с бизнесом в эпоху новой бедности
Евгений Иванов / TASS

Представьте, что в 2015 году вы крупно выиграли в лотерею и на выигранные деньги приобрели новый автомобиль, сделали ремонт в квартире и купили путёвку на море. В 2016 году вы тоже покупаете лотерейный билет, но на этот раз ничего не выигрываете. Вы не потеряете свою работу и вам не снизят зарплату, но статистически (и, возможно, согласно вашим личным ощущениям) ваш доход и уровень жизни снизятся. Вы проживёте год хуже, чем предыдущий, и это может послужить поводом для жалоб. Но стоило ли учитывать ваш лотерейный выигрыш в статистике?

 

Выступая на Гайдаровском форуме, Алексей Кудрин назвал ситуацию с зарплатами в России «пузырём», имея в виду, что в последние годы доходы в стране росли быстрее, чем производительность труда. Не нужно быть Кудриным, чтобы понять, что это было вызвано аномальным перегревом рынка. Экономика быстро росла, требуя не только больше рабочей силы, но и трудовых ресурсов более высокого качества, что создавало нездоровую конкуренцию.

 

Уровни квалификации и опыта сотрудников не поспевали за ростом потребности в них, что вынуждало компании переплачивать за качественных специалистов либо покупать по рыночной стоимости труд посредственного качества. Ситуация усугублялась демографической ямой, вызванной крайне низкой рождаемостью в 1990-е годы (Россия входит в число 15 стран с отрицательным приростом рабочей силы).

 

В пояснительной записке, которой Минэкономразвития сопроводило бюджет на 2016 год, безработица в России прогнозируется на уровне менее 6%. Весьма неплохо для страны, пребывающей в глубоком экономическом кризисе. Официальная статистика показывает, что, даже если производительность труда россиян и растёт по сравнению с прошлыми периодами, она всё равно остаётся низкой. В США, к примеру, работают в три с половиной раза эффективнее.

 

Давайте посмотрим правде в глаза. В предыдущие 15 лет россияне ежегодно выигрывали в лотерею. Их доходы росли, и они могли диктовать рынку труда свои условия — заменить их всё равно было некем. Экономика подстраивалась под этот тренд — эпоха нефти за $100 стала периодом расцвета потребительских рынков. Доля жизненно необходимых товаров в структуре расходов россиян снижалась, мы позволяли себе всё менее обязательные покупки — приобретали дорогие мобильные устройства, часто ездили за границу, питались в хороших ресторанах и покупали дорогой алкоголь. К услугам тех, чьи желания росли быстрее доходов, появилось и начало расти бешеными темпами потребительское кредитование. Дистанционная торговля также расширила возможности россиян — теперь потребители из глубинки могли позволить себе то, что местные ритейлеры не рисковали ставить на полки.