С завтрашнего дня все продовольствие, поставленное в Россию в обход эмбарго, подлежит нещадному уничтожению везде, где будет обнаружено, – в том числе прямо на границе.
Какой смысл уничтожать санкционную еду
Александр Миридонов/Коммерсантъ

С завтрашнего дня все продовольствие, поставленное в Россию в обход эмбарго, подлежит нещадному уничтожению везде, где будет обнаружено, – в том числе прямо на границе. Идея была предложена главой Минсельхоза Александром Ткачевым и горячо поддержана президентом Путиным. Итог: подписан указ «Об отдельных специальных экономических мерах, применяемых в целях обеспечения безопасности Российской Федерации». Slon Magazine попытался понять, почему власть стремится предать огню еду, попавшую под ответные санкции.

 

Как выглядит процесс?

 

Решение об уничтожении продуктов из санкционного списка будут принимать сотрудники таможни, Россельхознадзора и Роспотребнадзора. Согласно утвержденной правительством процедуре, все должно происходить в присутствии владельца или заказчика партии, а также двух незаинтересованных лиц. Для протокола процесс подлежит видеозаписи (фото- или киносъемке). Из возможных способов уничтожения, как отмечают исполнители, предпочтительнее сжигание в специальных лицензированных печах.

 

Почему именно уничтожить, а не переработать?

 

Переработка не так угрожающе эффектна. Но это не единственная и не главная причина расправы над контрабандным хамоном или пармезаном. Утилизация санкционной еды, по сути, единственный доступный для Кремля способ воздействия на импортеров и, что важнее, таможню и контрольно-надзорные органы, до сих пор смотревшие на ввоз запрещенных продуктов сквозь пальцы. Кроме того, та же ФТС слишком коррумпирована и ненадежна, чтобы руководство страны решилось доверить ее сотрудникам полный контроль над ситуацией и уж тем более – право распоряжаться изъятым по собственному усмотрению. У российских таможенников и силовиков накоплен многолетний опыт торговли конфискованным товаром, которую Герман Греф еще в бытность министром экономики назвал «полной вакханалией», достигшей «масштабов национального бедствия».

Читать далее